Глава правительства Астраханской области Константин Маркелов рассказал о бюджете-2017

«Работаем и считаем каждую копейку»

«Работаем и считаем каждую копейку»

 

Вчера в Думе Астраханской области состоялись общественные слушания проекта бюджета региона на 2017 год и двухлетний плановый период.

В большом и малом залах думы, что называется, негде было яблоку упасть. Обсуждение вышло долгим и бурным, что неудивительно. Сокращение по сравнению с текущим годом идет по всем направлениям расходов, но при этом на исполнение финансовых обязательств не хватает как минимум восьми миллиардов. Ситуацию комментирует глава правительства Астраханской области Константин Маркелов.

— Константин Алексеевич, сегодня вам пришлось выслушать немало неприятных вопросов и реплик, вплоть до обвинения правительства области в неумении управлять регионом. Как вы сами относитесь к проекту бюджета, вынесенному на обсуждение?

— Да, сегодня нам задали вопрос: а вам самим нравится такой бюджет? Конечно, не нравится. Но будем реалистами: мы вынуждены его принимать. Мы не придумываем громкие лозунги, а работаем и считаем каждую копейку, причем уже не первый год. Хотя еще в 2014 году прогнозы были достаточно оптимистичными. Ведь мы строим их на основании существующей экономической ситуации и учитываем официальные данные, которые предоставляют наши партнеры, особенно крупные налогоплательщики. Сейчас многие говорят: нужно было предвидеть, что в 2015-2016 годах будут проблемы с исполнением бюджета. Но когда в 2014 году компании давали нам официальные прогнозы о планируемых к уплате налогах, мы не могли их не учитывать. А потом, в течение года, прогнозные данные изменились. Это объясняется и снижением объемов нефтегазовых продаж, и изменением курсовой разницы, и изменением цены на нефть и газ. В результате компании не получили прибыль, которую ожидали. Естественно, они снизили платежи в бюджет региона. Предусмотреть это было невозможно еще и потому, что они обслуживаются налоговыми управлениями Москвы. Так что, как правило,текущая информация закрыта, и мы можем хоть как-то оценивать ситуацию только благодаря нашим партнерским отношениям. Вот что произошло в середине 2015 года. Мы увидели, что идет серьезное неисполнение бюджета. Все это вылилось в серьезную кредиторку и в той или иной мере повлияло на бюджет 2016 года. Хотя на 2016 год мы принимали бездефицитный бюджет. Но даже его мы в этом году не исполним по поступившим доходам, мы это реально видели еще во втором квартале. И не изменяли параметры бюджета только потому, что изменение их требует согласования с Министерством финансов РФ. А если бы мы официально сократили доходы, то и расходы нужно было бы сократить, а сокращать их уже некуда. Поэтому мы и говорим о том, что нам нужна дополнительная помощь из федерального бюджета. Других источников пополнения в регионе просто нет. Это понимают сегодня и в Министерстве финансов РФ, но они требуют, чтобы мы доказали эту необходимость. Причем в расчет принимаются только приоритетные в их понимании расходы — это заработная плата и обязательные социальные выплаты, которые отрегулированы федеральным законодательством. То, что принималось на уровне региона, в расчет не берется. По их словам, регион может принимать дополнительные льготы, если у него есть для этого доходы. «Вы расширяли категории льготников, принимали решение о дотации тарифов на перевозку пассажиров. Если у вас хватает на это доходов, то платите, а если нет, то мы не обязаны это компенсировать», — говорят в Минфине РФ. Вот такая позиция, может быть, очень жесткая, но она есть.

 

— А как же Социальный кодекс, вызвавший столько споров и протестов?

— Мы вынуждены начать работу по переходу на адресность при предоставлении соцподдержки. К этому сегодня призывают все: и федеральное правительство, и законодательные органы РФ — пособия должны поступать тем, кто в них реально нуждается. Мы не отменяем льготы. Спор идет о том, что считать критерием нуждаемости: прожиточный минимум, полтора, два… Но критерии нуждаемости должны быть. Опыт других регионов также подтверждает, что льготы не должны быть одинаковыми для всех: и для тех,у кого низкий заработок, и для тех, у кого высокий доход. А у нас, к сожалению, так. И это несправедливо. Сегодня многие регионы переходят на адресность. Кто-то принимает Социальный кодекс, кто-то в рамках действующих законодательных актов проводит корректировку. И мы должны это сделать. Понимаем, что есть недовольство, но это упорядочивание всей системы льгот. Это долгосрочная целевая работа. К этому нас подталкивает и ограниченность бюджетных средств.

 

— Именно ограниченность бюджетных средств и становится сегодня одним из главных поводов для критики региональной власти. Мол, неграмотное управление экономикой, финансами и привело к такой плачевной ситуации.

— Претензий к региональному менеджменту на федеральном уровне сегодня нет. Проблема несколько другая. За счет налогового маневра, который был реализован в 2015 году, ряд регионов с высоким налоговым потенциалом пострадал. И в число этих регионов попала Астраханская область. У нас действительно высокий налоговый потенциал. Если в 2012 году у нас на территории Астраханской области собиралось налогов чуть больше 41 млрд рублей, то сегодня — порядка 78 млрд. То есть практически в два раза за эти несколько лет увеличились сборы. Далеко не каждая территория так сработала. Говорят: «у вас надуманные показатели по росту промышленности, экономики, сельского хозяйства» — они не надуманные, это статистика.

 

— Почему ее не видно в региональных доходах?

— Основная доля региональных доходов — это налоги крупных налогоплательщиков (нефтегазового сектора, добычи полезных ископаемых). А большая часть налогов, за счет того самого налогового маневра, теперь идет в федеральный бюджет. Был принят ряд решений о консолидации платежей на федеральном уровне, а мы на них рассчитывали. Нам иногда наши оппоненты в правительстве России говорят: «как вы могли рассчитывать на эти налоги, это новые предприятия, их раньше не было. Какое отношение вы имеете к ЛУКОЙЛу, Газпрому? Это крупные компании. Все, что они строят — это в целом для государства, а не только для Астраханской области». Я говорю: «тогда компенсируйте астраханцам и экологический ущерб, и организационные затраты. Ведь мы создавали условия, чтобы эти нефтегазовые компании вошли в Астраханскую область. У нас люди работают там и надеются, что какая-то рента должна поступать в региональный бюджет. Так же не бывает, что строят, расширяют, а в результате, кто этим занимается, кто живет на территории, все беднеет и беднеет». Этот спор у нас пока неразрешим. Потому что нельзя скорректировать федеральный Налоговый кодекс так, чтобы Астраханская область что-то получила, а остальные нет. Закон один для всех регионов. И это тоже один из аргументов Минфина: «мы не можем этого допустить, в том же Сахалине и так денег девать некуда, а если менять закон, то под него попадут и Сахалин, или Ямал, или еще ряд территорий». Но они этот налоговый маневр, вероятно, даже и не почувствовали, у них есть дополнительные источники доходов. А мы на это надеялись. Мы строили прогнозы на четыре, пять, десять лет. Эти прогнозы закладывались в программу развития, мы под них строили социальные учреждения, участвовали во многих федеральных программах, и сейчас это все ложится на нас нагрузкой за счет увеличения социальных выплат, заработной платы, пособий. Иэто тоже усугубляет ситуацию. Ведь если в 2012 году 67% всех налогов, собранных на нашей территории, оставалось в Астраханской области и только 33% шло на федеральный уровень, то сейчас картина перевернулась. Мы ожидаем по итогам года, что только 35% налогов останется в регионе,а 65% будет зачислено в федеральный бюджет. В цифрах это выглядит так: 13,5 млрд рублей налогов мы перечисляли в федеральный бюджет в 2012 году. В этом году ожидаем, что будет перечислено около 50 млрд рублей. То есть в 3,7 раза увеличилось поступление налогов в федеральный бюджет с территории Астраханской области. А в региональном бюджете, как было в 2012 году, 27,4 млрд. Так в этом году по прогнозам будет еще меньше — 26,7 млрд. А расходы — они же не стояли на месте, мы строили детские сады, несколько школ ввели, открывали учреждения культуры, спортивные учреждения. А это люди, это заработная плата. Это все выливается в прямые социальные обязательства, от которых мы не можем отказаться.

 

— Когда власти «замахиваются» на социальные выплаты, льготы, часто звучит вопрос: а почему вы не начнете с себя? Сократите зарплаты чиновникам, сократите самих чиновников.

— А мы и начали с себя. В этом году государственным служащим на 20% снизили зарплату — отменили выплаты, доплаты. Это дало 60 млн экономии, а по итогам года будет порядка 80. У нас есть программа финансового оздоровления, оптимизации расходов. До конца года мы по плану должны сэкономить порядка 900 млн рублей. При этом уже за девять месяцев эффект — 887 млн. Приостановлен ряд расходных обязательств — новые проекты, ряд программ, которые считаются не очень эффективными. Это дало порядка 400 млн рублей. Далее, централизация закупок дала хороший эффект. Очень серьезно проревизировали субсидии юридическим лицам, индивидуальным предпринимателям. Стали выдавать их только тем, кто работает реально, честно и показывает налоги. Это привело к экономии порядка 50 млн. На следующий год мы продолжим работу. А то ведь есть предприятия, которые получают субсидию, а показывают ноль налогов и ноль НДФЛ. Например, племенные хозяйства: законом установлено, что мы обязаны им давать господдержку, но мы обязаны и спросить за это, и будем спрашивать. Оптимизация штатной численности госучреждений дала порядка 210 млн экономии. Еще один результат оптимизации — сокращение бюджетных расходов за счет платных услуг. Например, учреждение культуры зарабатывает на проведении мероприятий, учреждения здравоохранения оказывают дополнительные медицинские услуги. За счет этого за девять месяцев удалось сэкономить порядка 109 млн бюджетных рублей.

Когда нам говорят — «сначала посмотрите на себя» — мы, в первую очередь, смотрим на себя: где можно поджать, урезать, снизить. Потому что понимаем, что этот вопрос естественно зададут. Другое дело, нас не всегда хотят слышать, говорят: еще мало, давайте все сократим, давайте сократим всю администрацию, сократим им все зарплаты и все выплаты. К чему это может привести? Понятно к чему. Никто же не снимает ответственности за управляемость территорией ни с губернатора, ни с правительства. Есть текущая жизнь, есть перспективы, развитие, мы все равно об этом должны думать. Кризисы приходят и уходят, а работать, развивать территорию надо. И те показатели стабилизации или даже небольшого роста по некоторым направлениям экономики, которые мы сейчас наблюдаем — это как раз результат работы органов власти. Впрочем, даже если бы было возможно полностью сократить весь управленческий аппарат, это бы не решило проблемы бюджета.

 

— Мы сейчас говорили об оптимизации расходов. А есть у нас еще хоть какие-нибудь резервы роста доходов?

— Резервы есть. Один из них — это недоимка по налогам. Она у нас достаточно высокая. За последние несколько месяцев мы ее сократили на 300 млн — с полутора миллиардов до 1,2 млрд. Второй резерв — предстоит достаточно серьезная работа по легализации заработной платы. Мы знаем, что у нас есть целые отрасли, которые продолжают платить зарплату «в конвертах». Это строительство, торговля, в первую очередь розничная, где очень много наемных работников, с которыми не заключаются договоры или заключаются, но на минимальную оплату. Мы понимаем, что торговать в магазине, на рынке человек за 4-4,5 тысячи рублей не будет, и он получает в разы больше. Это туристическая, транспортная отрасль, сельское хозяйство.

Работа идет по всем направлениям — и по увеличению доходов, и по оптимизации расходов. Но все наши оптимизационные мероприятия не меняют ситуациюкардинально. Мы уже дошли до той точки, когда в 2017 году нам по сути дела оптимизировать уже нечего.

 

— То есть без помощи из федерального центра, одними внутренними усилиями нам не выкарабкаться. Слышит ли нас столица?

— Мы сегодня очень настойчиво работаем с федеральным правительством, чтобы нас услышали. Нас слышат. Но у Федерации ограничены ресурсы для помощи. Быстро менять законодательство не получается. Отмену льгот, установленных на федеральном уровне, растянули на несколько лет. В2017 году, мы понимаем, льготы по имуществу нефтяных компаний отменены не будут, а это порядка четырех миллиардов рублей, которые могли бы поступить в бюджет. Больше того, с 2018 года эти полномочия хотят передать регионам, чтобы мы сами отменяли эти льготы. То есть вводило льготу доброе федеральное правительство, а отменять будутпо нашей инициативе. Разбирайтесь, мол, сами с ЛУКОЙЛом, Газпромом, другими крупными налогоплательщиками. А это же не так просто. Кроме платежей, у нас ведь еще выстроена работа с инвестициями, социальными проектами, которые   выполняют здесь эти компании. Но мы и на это готовы идти. Но это 2018-2019 годы и дальше.

 

— Что касается бюджета 2017 года, ситуация настолько напряженная, что даже звучат призывы объявить регион банкротом и ввести внешнее управление.

— Никто пока не подвергает сомнению возможности губернатора или правительства управлять регионом. Временная финансовая администрация в субъекте РФ вводится решением Верховного суда по ходатайству правительства РФ. И это происходит только тогда, когда для этого есть основания. Основанием может быть либо серьезное нарушение законодательства РФ, Конституции, которое признано судом. Либо просроченная задолженность по исполнению долговых или бюджетных обязательств субъекта РФ, которая превышает 30% объема собственных доходов бюджета. Этого тоже в настоящее время нет. Красивый лозунг — «давайте откажемся от платежей, объявим дефолт, и пусть будет временная администрация. А если введут финансовое управление, значит, обязаны деньги будут давать». Сразу скажу: это не так. Урежут еще больше, это точно. Но сегодня и законодательных оснований для этого нет. Кроме этого, есть еще в законодательстве ограничение: временная финансовая администрация субъекта РФ не может быть введена в течение одного года со дня начала срока полномочий законодательного органа субъекта. У нас дума только избрана, и временную администрацию никто ввести не может, по крайней мере, до сентября следующего года.

В России таких прецедентов не было, но законодательно такая возможность заложена.

 

— Есть предложение не принимать бюджет вовсе. Ведь есть законодательная норма, позволяющая не принимать этот финансовый документ, а исполнять лимит ассигнований в размере, не превышающем 1/12 части ежемесячно.

— То есть, как говорится, будем жить по смете. Но дело в том, что в эту 1/12 входят только публичные обязательства. И в таком случае регион не сможет финансировать учреждения здравоохранения, фонд обязательного медицинского страхования, а это лекарственное обеспечение, заработная плата, так как часть работников здравоохранения получает заработную плату за счет фонда ОМС. Невозможно будет производить закупки участникам бюджетного процесса, а это питание, медикаменты, расходные материалы в учреждениях образования, культуры, здравоохранения, социальных учреждениях. Невозможно будет привлечь кредитные ресурсы в органах федерального казначейства, а мы этим достаточно активно пользуемся при выплате, например, отпускных для педагогических работников. И, естественно, мы не сможем финансировать ни одну программу капитального строительства — например, закупать жилье для детей сирот или финансировать его строительство. То есть практически ничего. Только зарплата и обязательные льготы. Это, по сути, коллапс, к которому могут призывать люди, которые либо не понимают последствийтаких решений, либо живут по принципу «чем хуже — тем лучше». Я бы хотел, чтобы это все понимали. Я уверен, что и депутаты Думы Астраханской области это понимают.

И в прошлом году, когда мы принимали бюджет, не обеспеченный по ряду наших публичных обязательств, мы тоже заранее понимали, что нам придется в течение года изыскивать какие-то средства, резервы. Также и сейчас. Я думаю, что ко второму чтению параметры бюджета значительно изменятся в сторону увеличения. Потому что мы будем понимать, на какой объем помощи из федерального бюджета можем рассчитывать. Будем работать с Министерством финансов, правительством РФ в течение 2017 года, параллельно занимаясь увеличением доходов здесь, на территории. Нельзя сказать, что между нами и правительством страны стена непонимания. Понимание есть, помощь есть.Но мы этой помощью не удовлетворены. Потому что мне кажется, территория достойна жить более стабильно, чем сейчас — с учетом того, что мы работаем, показываем рост налогового потенциала рост производства. Хоть небольшой, но показываем. Мы не находимся в позиции иждивенцев. И раз стараемся делать что-то для страны в целом — естественно, хотим соответствующей отдачи.

Другие читаемые новости нашего сайта

Новости СМИ2

Новости Медиаметрики



Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *